Женька раскрыл тетрадь...

Он прочитал всё, что прочитал утром Петьке и стал читать дальше...

ГЛАВА 4

ПЕРВАЯ НОЧЬ

Вечерело. Никого во дворе не было. Раньше в это время крепостные развлекались. Одни играли в карты под раскидистым дубом, другие беседовали на скамейке, дети прыгали через веревку. Инвалид Зверюгин играл на гармошке жалостливые песни. А барыня сидела у окна на втором этаже, пила кофий и смотрела, что делают ее люди. Теперь же дом был полон ужаса и страха, каждый думали, что может быть как раз сегодня пришел его черед, и боялся этого. Поэтому, как только начинало темнеть, двор вымирал и становилось тихо, словно в склепе.

Хотя Герасиму всегда было тихо...

- Он же был глухонемой, - объяснил всем Петька, - поэтому ему всегда было тихо.

- Мы в курсе, - сказала Лариса и икнула.

- Попрошу меня не перебивать, - попросил Женька, - а то дальше читать не буду.

Лешка сложил руки и потряс ими над головой...

...Герасим сидел у себя в коморке и ел колбасу.

Когда несколько месяцев назад он топил Му-му, это далось ему нелегко. Он ощутил себя предателем и последним подлецом, когда собачьи глаза Му-му взглянули на него в последний раз снизу. Он помнил охватившее его чувство отчаяния, когда несчастная собачонка с камнем на шее скрылась под водой и по поверхности пошли круги. Он помнил, как пришел к барыне, как швырнул к ее ногам пустой ремешок за который он привязывал Му-Му к конуре, и ушел в деревню из злого города, забирающего у человека его силу и заставляющего человека убивать своих друзей и близких.

Герасим вспомнил, как спустя несколько дней ему приснился странный сон. Во сне он плыл на лодке по реке. Он выплыл на середину и вдруг увидел, как вода забурлила, вспучилась и из нее вынырнула Му-Му. Но что у нее был за вид! Ее морда вытянулась как у крокодила, зубы выросли длиной с палец, а ноги превратились в ласты! Му-му раскрыла пасть и Герасим прочитал по ее губам: "Что ж ты, Герасим, такой-сякой, натворил?! Я ж тебе так верила! А ты!.. - Му-му щелкнула зубами. - Жди теперь беды!". Герасим проснулся со слезами на щеках и долго не мог заснуть.